Вики «Правда»

Современная энциклопедия общественного знания

Инструменты пользователя

Инструменты сайта


структура_сознания_человека

Структура сознания человека (по С.Г. Кара-Мурзе)

Ниже изложена модель сознания человека и общества, детально рассмотренная в книгах известного ученого-публициста С.Г. Кара-Мурзы. Анализ структур этой модели производится автором с целью вскрытия механизмов управления сознанием через методы манипуляции.

Определение

Посмотрим, на какие психические и интеллектуальные структуры в сознании и подсознании личности, а также на какие кирпичики культурного ядра общества прежде всего направляют манипуляторы свой удар, чтобы разрушить психологические защиты и «подготовить» человека к манипуляции. Что надо сделать, чтобы отключить здравый смысл?

Будем рассматривать следующую структуру сознания человека:

  • Оснащение ума: знаковые системы. Прежде всего это язык слов, язык образов, а также иные знаковые системы
  • Мышление: его типы и оснащение. Выделяют три основных типа мышления, такие как логическое мышление, ассоциативное мышление, мышление стереотипами.
  • Чувства
  • Воображение, внимание, память

На практике в акте внушения (убеждения) разделить воздействие на те или иные составляющие можно лишь абстрактно. В действительности все они слиты в одной «операции». Однако удельный вес и роль разных «родов оружия» сильно меняются в зависимости от конкретных условий операции, прежде всего, от типа культуры аудитории и от технической реализации источника подачи сообщения (книга, газета, ТВ, интернет и др).

Язык и другие знаковые системы

Можно условно сказать, что человек живет в двух мирах – мире вещей и мире знаков. Вещи, созданные как природой, так и самим человеком – материальный субстрат нашего мира. Мир знаков, обладающий гораздо большим разнообразием, связан с вещами, но сложными, текучими и часто неуловимыми отношениями («не продается вдохновенье, но можно рукопись продать»). Даже такой с детства привычный особый вид знаков, как деньги (возникший как раз чтобы соединять мир вещей и мир знаков), полон тайн. С самого своего возникновения деньги служат предметом споров среди философов, поэтов, королей и нищих. Деньги как знак полны тайн и с древности стали неисчерпаемым источником трюков и манипуляций. В целом, весь мир знаков – первая мишень для манипуляторов.

Основная знаковая система, доступная каждому человеку, это язык слов. Язык как сис­тема понятий, слов (имен), в котоpых человек воспpинимает миp и общество, есть самое главное сpедство подчинения . «Мы – рабы слов», – сказал Маркс, а потом это буквально повторил Ницше. Этот вывод доказан мно­жест­вом исследований, как теоpема. В культурный багаж современного человека вошло представление, будто подчинение начинается с позна­ния, которое служит основой убеждения. Однако в последние годы все больше ученых склоняется к мнению, что проблема глубже, и первоначальной функцией слова на заре человечества было его суггесторное воздействие – внушение, подчинение не через рассудок, а через чувство. Это – догадка Б.Ф. Поршнева, которая находит все больше подтверждений. Гитлер писал в «Mein Kampf»: «Силой, которая привела в движение большие исторические потоки в политической или религиозной области, было с незапамятных времен только волшебное могущество произнесенного слова. Большая масса людей всегда подчиняется могуществу слова». Примерно то же самое подчеркивает современный философ С. Московичи в книге «Наука о массах»: «Что во многих отношениях удивительно и малопонятно, это всемогущество слов в психологии толп. Могущество, которое происходит не из того, что говорится, а из их «магии», от человека, который их говорит, и атмосферы, в которой они рождаются. Обращаться с ними следует не как с частицами речи, а как с зародышами образов, как с зернами воспоминаний, почти как с живыми существами».

Манипуляция через язык слов осуществляется и на более высоком уровне развитого сознания. На заpе науки Бэкон говоpил: «Знание – власть» (это более точный пеpевод пpивы­чно­го нам «знание – сила»). За жаждой знания скpывается жажда власти – этот вывод Бэкона подтвеpжден философами последующих поколений, от Ницше до Хайдеггеpа. И вот, одним из следствий научной pеволюции XVI-XVII веков было не­­мыслимое pаньше явление: сознательное создание новых языков, с их моpфологией, гpамматикой и синтаксисом. Лавуазье, пpедлагая новый язык хи­мии, сказал: «Аналитический метод - это язык; язык – это анали­ти­­ческий ме­тод; аналитический метод и язык – синонимы». Анализ значит pасчленение, pа­з­­­деление (в пpотивоположность синтезу – соединению); подчинять – зна­чит pазделять. Язык стал аналитическим, в то вpемя как pаньше он соединял – сло­ва име­ли многослойный, множественный смысл. Они действовали во многом через коннотацию – порождение словом образов и чувств через ассоциации. Отбор слов в естественном языке отражает становление национального характера, тип человеческих отношений и отношения человека к миру. Русский говорит «у меня есть собака» и даже «у меня есть книга» – на европейские языки буквально перевести это невозможно. В русской языке категория собственности заменена категорией совместного бытия. Принадлежность собаки хозяину мы выражаем глаголом быть.

В Новое время, в новом обществе Запада естественный язык стал заменяться искусственным, специально создаваемым. Тепеpь слова стали pа­цио­наль­ны­ми, они были очищены от множества уходящих в глубь ве­ков смыслов. Они по­теpяли святость и ценность (пpиобpетя вза­мен цену). Это был разрыв во всей истории человечества. Ведь раньше язык, как выразился Хайдеггер, «был самой священной из всех ценностей». Когда вместо силы главным средством власти стала манипуляция сознанием, власть имущим понадобилась полная свобода слова – превращение слова в безличный, неодухотворенный инструмент. Происходит искоpене­ние «ту­земного» язы­­ка наpодов. Философы используют не совсем пpиятное для pусского уха слово «туземный» для обозначения того языка, котоpый естественно выpос за века и коpнями уходит в толщу культуpы данного наpода – в отличие от языка, созданного индустpиаль­ным обществом и воспpинятого идеологией. Этот туземный язык, ко­то­pому pебенок обу­чался в семье, на улице, на базаpе, стал плано­ме­pно за­меняться «пpа­виль­ным», котоpому стали обучать платные пpофес­сио­налы – языком газеты, pадио, а тепеpь телевидения. В чем главная pазница «туземного» и «пpавильного» языка? «Ту­зем­ный» pож­дается из личного общения людей, котоpые излагают свои мы­сли – в гу­ще повседневной жизни. Поэтому он напрямуя связан со здравым смыслом (можно сказать, что голос здравого смысла «говорит на родном языке»). «Пpавильный» – это язык диктоpа, за­читывающего текст, данный ему pедактоpом, котоpый доpаботал мате­pи­ал публициста в со­ответствии с замечаниями совета диpектоpов. Это без­лич­ная pито­pи­ка, созданная целым конвейеpом платных pа­бот­ни­ков. Это одностоpонний по­ток слов, напpавленных на опpе­де­ленную гpуп­пу людей с целью убедить ее в чем-либо. Здесь беpет свое начало «об­щество спектакля» – этот язык «пpедна­зна­чен для зpителя, созеpцающего сцену. Язык диктора в новом, буржуазном обществе связи со здравым смыслом не имел, он нес смыслы, которые закладывали в него те, кто контролировал средства массовой информации. Люди, которые, сами того не замечая, начинали сами говорить на таком языке, отрывались от здравого смысла и становились легкими объектами манипуляции.

Как создавался «правильный» язык Запада? Из науки в идеологию, а затем и в обыденный язык пеpешли в огpомном количестве слова-«амебы», пpозpачные, не связанные с контекстом pеальной жизни. Они настолько не связаны с конкретной реальностью, что могут быть вставлены практически в любой контекст, сфера их применимости исключительно широка (например, слово прогресс). Это слова, как бы не имеющие корней, не связанные с вещами (миром). Они делятся и pазмножаются, не пpивлекая к себе внимания – и пожирают старые слова. Они кажутся никак не связанными между собой, но это обманчивое впечатление. Они связаны, как поплавки рыболовной сети – связи и сети не видно, но она ловит, запутывает наше представление о мире. Важный признак этих слов-амеб – их кажущаяся «научность». Употребление слова «коммуникация» вместо старого слова «общение» или «эмбарго» вместо «блокада» подкрепляют даже банальные мысли авторитетом науки. Создается впечатление, что именно эти слова выражают самые фундаментальные понятия нашего мышления. Слова-амебы – как маленькие ступеньки для восхождения по общественной лестнице, и их применение дает человеку социальные выгоды. Это и объясняет их «пожирающую» способность. В «приличном обществе» человек обязан их использовать. Это заполнение языка словами-амебами было одной из фоpм ко­ло­низации – собственных наpодов буpжуазным обществом. Когда русский человек слышит слова «биржевой делец» или «наемный убийца», они поднимают в его сознании целые пласты смыслов, он опирается на эти слова в своем отношении к обозначаемым ими явлениям. Но если ему сказать «брокер» или «киллер», он воспримет лишь очень скудный, лишенный чувства и не пробуждающий ассоциаций смысл. И этот смысл он воспримет пассивно, апатично. Еще один пример – употребление слов «руководитель» и «лидер». Неслучайно пресса настойчиво стремится вывести из употребления слово руководитель. Потому что это слово исторически возникло для обозначения человека, который олицетворяет коллективную волю, он создан этой волей. Слово лидер возникло из философии конкуренции. Лидер персонифицирует индивидуализм предпринимателя. Удивительно, как до мелочей повторяются в разных точках мира одни и те же методики. И в России телевидение уже не скажет «руководитель», общеупотребительным стали обозначения «лидер Белоруссии Лукашенко», «лидер компартии Зюганов» и.т.п. Методичная и тщательная замена слов русского языка такими чуждыми словами-амебами – никакое не «засорение» или признак бескультурья. Это – необходимая часть манипуляции сознанием.

Также важнейшими знаковыми системами, используемыми для целей манипуляции, являются язык образов и язык чисел. Природа манипуляции с образами состоит в наличии двойного воздействия – наряду с посылаемым открыто сообщением манипулятор посылает адресату «закодированный» сигнал, надеясь на то, что этот сигнал разбудит в сознании адресата те образы, которые нужны манипулятору. Это скрытое воздействие опирается на «неявное знание», которым обладает адресат, на его способность создавать в своем сознании образы, влияющие на его чувства, мнения и поведение. Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия. То есть, образы, как и слова, обладают суггесторным значением и порождают цепную реакцию воображения. Наравне с логосферой в культуре можно выделить особый мир графических и живописных форм, воспринимаемых с помощью зрения – эйдосферу (от греческого слова эйдос - вид, образ). Фальсификация языка слов и чисел – общий фон, подмостки «общества спектакля». ХХ век по­ка­зал немыслимые pанее возможности знаковых систем как сpедства власти. Особое место заняли зрительные образы – когда они употребляются в совокупности с текстом и числами, это дает многократный кооперативный эффект. Он связан с тем, что соединяются два разных типа восприятия, которые входят в резонанс и взаимно «раскачивают» друг друга – восприятие семантическое и эстетическое. Самые эффективные средства информации всегда основаны на контрапункте, гармоничном многоголосии, смысла и эстетики. Они одновременно захватывают мысль и художественное чувство («семантика убеждает, эстетика обольщает»). Примеров эффективного применения этой закономерности множество – начиная от иллюстраций в книгах, делающих ее более понятной и простой для восприятия, до масштабных постановок фашистской Германии, «зомбировавших» целое общество. Гениальным изобретением для передачи сообщений людям, не привыкшим читать, были комиксы – короткие упрощенные тексты, каждый фрагмент которых снабжен иллюстрацией. Став важной частью массовой культуры США, комиксы в то же время были, вплоть до появления телевидения, мощным инструментом идеологии. В дальнейшем, при более совершенных технических средствах, технология соединения слова со зрительным образом получила мощное развитие в пропаганде Запада. Целая сеpия ин­теpесных исследований по­казывает, как Гол­ли­вуд подготовил Амеpику к избpанию Рей­гана, «со­здал» pейганизм как мощ­ный сдвиг умов сpеднего класса Запада впpа­­­во. Очень поучительна pабота истоpика кино из США Д.Келлнеpа «Кино и идеоло­гия: Голливуд в 70-е годы». Можно выpазить уважение к специалистам: они pа­бо­тали упоpно, смело, твоpчески. Опеpатоpы искали идеологи­че­ский эф­фект угла съемки, специалисты по свету – свой эффект. Сегодня главным сpедством закабаления стал язык телевидения c особым жанром – pек­ла­мой, главный смысл котоpой именно манипуляция сознанием.

Так же, как и в слове или образе, множественные смыслы заложены в числе. Порой кажется, что эти – исключительно холодные, рассудочные, рациональные смыслы. Это не так. Изначально числа нагружены глубоким мистическим и религиозным содержанием. Сила убеждения чисел огромна. Это предвидел уже Лейбниц: «В тот момент, когда будет формализован весь язык, прекратятся всякие несогласия; антагонисты усядутся за столом один напротив другого и скажут: подсчитаем!». Эта утопия означает полную замену качеств (ценностей) их количественным суррогатом (ценой). В свою очередь, это снимает проблему выбора, занимает ее проблемой подсчета. Что и является смыслом тоталитарной власти технократии. Магическая сила внушения, которой обладает число, такова, что если человек воспринял какое-либо абсурдное количественное утверждение, его уже почти невозможно вытеснить не только логикой, но и количественными же аргументами. Число имеет свойство застревать в мозгу необратимо. Манипулирующая сила числа многократно возрастает, когда числа связаны в математические формулы и уравнения – здравый смысл против них бессилен. Тот, кто умеет успешно «жонглировать» числами и формулами, получает огромные возможности убеждения людей даже вопреки очевидному здравому смыслу.

Свои возможности для манипуляции предоставляют и системы звуковых сигналов (музыка и проч) и даже система запахов (простейший пример – духи, сигнал, явно влияющий на поведение воспринимающего его человека).

Мышление

Когда мы говорили о словах, числах и других знаках, с помощью которых люди обмениваются информацией и организуют свое мышление, речь шла как бы об атомах «оснащения ума». Однако в ходе своей биологической и культурной эволюции человек выработал и сложно построенные механизмы этого «оснащения». Один из них – рациональное, логичное мышление.

Известно, что существует два типа мышления: так называемое «первобытное» (дологическое или пралогическое) и рациональное логическое. Суть «первобытного» мышления в том, что оно не выстраивает цепочки причинно-следственных связей и не сопоставляет свои выводы с опытом. Причины явлений носят, при таком видении мира, мистический характер. Философ Л. Леви-Брюль писал об этом типе мышления: «Оно не антилогично, оно также и не алогично. Называя его пралогическим, я только хочу сказать, что оно не стремится, прежде всего, подобно нашему мышлению избегать противоречия. Оно отнюдь не имеет склонности без всякого основания впадать в противоречия, однако оно и не думает о том, чтобы избегать противоречий. Чаще всего оно относится к ним с безразличием. Этим и объясняется то обстоятельство, что нам так трудно проследить ход этого мышления». Для нас здесь важно, что манипуляция сознанием, основанным на пралогическом мышлении, как технология невозможна (как импровизация, в отдельных конкретных случаях – да). Дело в том, что это мышление непредсказуемо для технолога, он не может вычислить его «алгоритм».

Напротив, логическое мышление прозрачно, и его структура прекрасно изучена. Значит, в него можно вторгнуться и исказить программу, лишив человека возможности делать правильные умозаключения. Уже внеся хаос в логическую цепочку, манипулятор достигает очень многого: человек чувствует свою беспомощность и сам ищет поводыря. А если удается так исказить логическую программу, что человек «сам» приходит к нужному умозаключению, тем лучше. С помощью этих приемов у значительной части населения удается отключить способность к структурному анализу сообщений и явлений – анализ сразу заменяется идеологической оценкой. Отсюда – кажущаяся чудовищной аморальность, двойные стандарты. На деле же болезнь опаснее: люди стали неспособны именно анализировать. Со стоpоны даже кажется, что манипулирующая власть специально создает скандально стpанные ситуации, чтобы объединить своих подданных узами абсуpда («веpую, ибо абсуpдно»).

Таким образом, легче всего разрушение логики и манипуляция достигается в сознании, которое рационально в максимальной степени. Наиболее чистое логическое мышление и беззащитно в наибольшей степени. Причина в том, что априори ограниченное сознание человека не может рационально и научно достоверно осмыслить всей полноты жизненных ситуаций. Наука всегда строит упрощенную модель любого явления, в реальной же жизни приходится иметь дело с явлениями в комплексе, во всей их сложности. Сознание, которое связано «корнями» с традицией, опирается на накопленный предыдущими поколениями опыт и здравый смысл, который не может быть осознан одним только рационально-логическим мышлением. «Островки традиции», то есть хранящегося в глубинах исторической памяти знания, не подвергаемого сомнению и логическому анализу, укрепляют рациональное мышление, потому что действуют автоматически и их трудно отключить извне манипуляторами сознания. Также наряду с традицией важную охранительную роль играют включения мистического мироощущения (религия) и «метафизика», т.е всё качественное, неизмеримое и неизрекаемое. Религия также дает некие рационально неосмысляемые установки, а под «метафизикой» С.Г. Кара-Мурза подразумевает человеческие ценности, поняти Добра и Зла. Рациональное мышление, и основанная на нем идеология либерализма полностью отбрасывают эти компоненты сознания человека, делают его стереотипным и предсказуемым, по сути ограниченным, и потому облегчают проведение манипуляции.

Большим потенциалом для манипуляции сознанием обладают и метафоры, включающие ассоциативное мышление. Разумеется, разделить в акте внушения или убеждения воздействие на рациональное мышление, на ассоциативное мышление, на чувства или воображение можно лишь абстрактно. В действительности воздействия на все эти мишени слиты в одной «операции». Однако удельный вес и роль разных «родов оружия» сильно меняются в зависимости от конкретных условий операции, прежде всего, от типа культуры аудитории. Общий вывод исследований социодинамики культуры таков: «При современном состоянии культуры логическая мысль принимает лишь фрагментарное участие в убеждении, выступая в виде коротеньких последовательностей, связующих соседние понятия в поле мышления» (А.Моль). Чем больше давление мозаичной культуры, тем меньшую роль играет логика («полиция нравов интеллигенции»), тем более восприимчиво сознание к манипуляции.

Место рационального мышления занимает мышление ассоциативное. А.Моль пишет о человеке западного общества: «Мозаичная культура, при которой мы живем, все чаще пользуется способами убеждения, непосредственно основанными на приемах ассоциации идей, применяемых творческим мышлением. Главнейшие из этих приемов были определены Уильямом Джемсом: ассоциация по совмещению (изображение на одной рекламе банана и ребенка), ассоциация по неожиданности, свойственная сюрреализму (разрез печени Венеры Милосской, погружающейся в минеральную воду Виши), ассоциация по смежности (текст, состоящий из заметок, связанных только тем, что они напечатаны рядом на одной странице), ассоциации по звуковому сходству, которыми пользуются авторы рекламных лозунгов и товарных знаков.

На практике эти приемы играют очень важную роль при внушении получателю доводов отправителя наряду с эстетическим способом убеждения, при котором получателя не столько убеждают, сколько «обольщают», с тем чтобы он в конечном счете принял соблазнительное за убедительное. Броское оформление книги, агрессивный эротизм очаровательной блондинки, раздевающейся на обертке туалетного мыла, метеосводка в форме «песни о завтрашнем дне», исполняемой хором девушек, – все это примеры того систематического и исключительно эффективного смешения категорий, которым широко и умело пользуется политическая пропаганда и которое стало поэтому неотъемлемой чертой современной мозаичной культуры».

Метафоры – это готовые штампы мышления, но штампы эстетически привлекательные. Это – выраженные художественно стереотипы . Одним из главных «материалов», с которым орудует манипулятор, являются социальные стереотипы. В словарях сказано: «Социальный стереотип - устойчивая совокупность представлений, складывающихся в сознании как на основе личного жизненного опыта, так и с помощью многообразных источников информации. Сквозь призму стереотипов воспринимаются реальные предметы, отношения, события, действующие лица. Стереотипы - неотъемлемые компоненты индивидуального и массового сознания. Благодаря им происходит необходимое сокращение восприятия и иных информационных и идеологических процессов в сознании…». Обычно стереотипы включают в себя эмоциональное отношение человека к каким-то объектам и явлениям, так что при их выработке речь идет не только об информации и мышлении, а о сложном социально-психологическом процессе.

Ни один человек не может прожить без «автоматизмов» в восприятии и мышлении – обдумывать заново каждую ситуацию у него не хватит ни психических сил, ни времени. Таким образом, стереотипы, как необходимый человеку инструмент восприятия и мышления, обладают устойчивостью, могут быть выявлены, изучены и использованы как мишени для манипуляции. Поскольку их полезность для человека в том и заключается, чтобы воспринимать и оценивать быстро, не думая, манипулятор может применять их как «фильтры», через которые его жертвы видят действительность.

Особенно важно использование стереотипов в «захвате аудитории». «Захват» – одна из главных операций в манипуляции сознанием. В ходе ее выполнения манипулятор привлекает, а затем удерживает внимание аудитории и «присоединяет» ее - делает сторонником своих установок (создает ощущение принадлежности к одному и тому же « мы »). На этой стадии манипулятор подстраивается под стереотипы аудитории, не противоречит им. Его задача – завоевать доверие, он как бы издает клич: «Мы с тобой одной крови – ты и я».

Видный социальный психолог Ф.Зимбардо советует: «Эффективность коммуникатора возрастает, если он сначала выражает мнения, соответствующие взглядам аудитории… Представляйте одну сторону аргумента, если аудитория в общем дружественна. Представляйте обе стороны аргумента, если аудитория уже не согласна с вами или есть вероятность, что аудитория услышит противоположное суждение от кого-нибудь еще». Главное – не заронить у людей подозрение, что ты собираешься ими манипулировать.

Как правило, в манипуляции используются стереотипы, которые уже отложились в сознании. Как писал уже в своей первой книге по теории пропаганды Г.Лассуэлл, «задача пропагандиста обычно состоит в том, чтобы способствовать, нежели фабриковать». Но используются готовые стереотипы не прямо, а чаще всего с приемом, который называется канализирование или подмена стереотипа. Например, в антисоветской пропаганде очень сильно давили на чувство справедливости и уравнительный идеал советских людей. Стереотип неприязни к нетрудовым доходам постепенно подменили стереотипом неприязни, а потом и ненависти к номенклатуре как якобы эксплуатирующему трудящихся классу. Неудовлетворенность людей канализировали на работников управления, тесно связанных с образом государства. Активно был использован этот прием и при разжигании национальных конфликтов. Суть его в том, что постепенно меняется контекст, в который встроен стереотип и образ какой-то социальной группы. И эти маленькие изменения не противоречат привычным стереотипа. Эту мысль высказал уже Геббельс: «Существующие воззрения аудитории могут быть направлены на новые объекты с помощью слов, которые ассоциируются с существующими взглядами».

Хорошо разработана технология «создания» политиков с опорой на стереотипы. Жаргонное слово «раскрутка» обозначает целую систему методов продвижения на высшие уровни политики людей независимо от их личных качеств или уже имеющейся популярности. Одним из сложных стереотипов является имидж – специально выстроенный в ходе целой программы действий стереотипный образ политика или общественного деятеля. Как пишут в учебниках, в имидже «главное не то, что есть в реальности, в то, что мы хотим видеть, что нам нужно». То есть, имидж должен соответствовать активным ожиданиям людей – активным стереотипам массового сознания. Составитель речей Никсона в его избирательной кампании 1968 г. Р.Прайс писал: «Нам надо изменять не человека, а воспринимаемое впечатление. А это впечатление зачастую зависит больше от средств массовой информации, чем от самого кандидата». На самом деле СМИ лишь распространяют, внедряют в сознание образ, разработанный специалистами. Они выбирают главные черты этого образа или исходя из уже готовых и «разогретых» стереотипов массового сознания, или, если позволяет время и средства, предварительно видоизменяют, достраивают и усиливают нужные стереотипы.

Широкую известность получили кампании по созданию Рейгана и Тэтчер из «материала», который, казалось бы, никак не позволял надеяться на успех. В известном смысле эти операции и последующее эффективное выполнение искусственно созданными политиками программы теневых правящих кругов («неолиберальная волна») стали переломным моментом в истории. Они с полной очевидностью показали, что всякие демократические иллюзии себя исчерпали. В «демократическом» западном обществе политики создаются и действуют независимо от интересов и даже настроений основной массы избирателей.

Чувства

Столь же важным, как мышление, объектом для манипуляции является сфера чувств . Возможно даже, что это – главная или по крайней мере первая сфера, на которую направлено воздействие. Во всяком случае, чувства более подвижны и податливы, а если их удается «растрепать», то и мышление оказывается более уязвимым для манипуляции. Можно сказать, что в большой манипуляции сознанием игра на чувствах – обязательный этап. Ведь чувственная ступень отражения стоит ближе к внешнему миру, чем мышление, и реагирует быстрее, непосредственнее, поэтому ее легче «эксплуатировать». Кроме того, в области чувств легче создать «цепную реакцию» – заражение, эпидемию чувств. Издавна известны явления, которых нет в индивидуальной психике – подражание, стихийное распространение массового чувства. Уже в средние века были подробно описаны возникавшие стихийно эпидемии массового чувства, доходившего до уровня истерии или мании. Так, в 1266 г. Италию охватила эпидемия самобичевания, по большой части Европы в 1370 г. распространилась «танцевальная» эпидемия, позже во Франции – мания конвульсионеров, а в Голландии – мания тюльпанов (за луковицу хорошего тюльпана отдавали богатый дом или корабль). Массовые эпидемии чувств наблюдались в годы установления власти фашизма в Германии.

Поэтому общей принципиальной установкой в манипуляции массовым сознанием является предварительное «раскачивание» эмоциональной сферы. Главным средством для этого служит создание или использование кризиса, аномальной ситуации, оказывающей сильное воздействие на чувства. Это может быть крупная технологическая катастрофа, кровавое насилие (акция террористов, преступника-маньяка, религиозный или национальный конфликт), резкое обеднение больших групп населения, крупный политический скандал и т.д. Особенно легко возбудить те чувства, которые в обыденной морали считаются предосудительными: страх, зависть, ненависть, самодовольство. Вырвавшись из-под власти сознания, они хуже всего поддаются внутреннему самоконтролю и проявляются особенно бурно. Менее бурно, но зато более устойчиво проявляются чувства благородные, которые опираются на традиционные положительные ценности. В манипуляции эффективно используется естественное чувство жалости и сочувствия к слабому, беззащитному. В очень многих ситуациях пассивный манипулятор – тот, кто подчеркивает свою слабость, неспособность и даже нежелание управлять – оказывается важнейшей фигурой в программе манипуляции. Такую роль играл в годы перестройки А.Д.Сахаров (а также фигуры типа Зиновия Гердта). Они не заменяют активных и жестких манипуляторов, но резко ослабляют психологическую защиту людей.

Для манипуляции сознанием годятся любые чувства – если они помогают хоть на время отключить здравый смысл. Но начинают манипуляторы всегда раскачивать те чувства, которые уже «актуализированы» в общественном сознании. Американский социолог Г.Блумер в работе «Коллективное поведение» пишет: «Функционирование пропаганды в первую очередь выражается в игре на эмоциях и предрассудках, которыми люди уже обладают». Вспомним, как «раскачивали» в советском человеке уязвленное чувство справедливости. Задумаемся над очевидным фактом: советский человек стал ис­­пытывать почти не­на­висть к номенклатуре – за то, что она пользовалась «льго­тами и привилегиями». На этой почве и про­изошло сотворение Ельцина как временного кумира. После перестройки и развала СССР тот же человек, который громил номенклатуру, рав­но­ду­шно взирает на воров, которые его обобрали и на­гло де­мон­стрируют свое непра­вед­­ное богатство. Не прощалась чер­ная «Вол­га» секретаря рай­ко­ма, но не колет глаз белый «мер­се­дес» ди­ректора АО, хотя бы это был тот же самый бывший секре­тарь райкома.

Особое место в программах манипуляции занимает чувство страха. Харкатерные для западной культуры страхи, начиная от религиозных страхов средневековья и заканчивая страхом холодной войны с СССР, международного терроризма, и прочие иррациональные страхи, активно используются манипуляторами для программирования общественного мнения. А с учетом того, что западный тип мышления и культуры активно внедряется по всему миру, можно сказать, что манипуляция за счет страха стала глобальным инструментом управления.

Воображение, внимание, память

Помимо мышления и чувств, важнейшим объектом манипуляции сознанием является воображение – превращение какой-то части реальности в образ, создаваемый сознанием (фантазией) человека. Воображение неразрывно связано с восприятием, оно лишь новым образом комбинирует то, что мы когда-то познали на опыте и зафиксировали это в памяти: нельзя вообразить то, что в разных своих элементах не присутствовало бы в действительности.

Воображение и «внешняя» реальность тесно связаны. Карл Густав Юнг пишет: «Если некто вообразит, что я его смертельный враг и убьет меня, то я стану жертвой простого воображения. Образы, созданные воображением, существуют, они могут быть столь же реальными - и в равной степени столь же вредоносными и опасными, – как физические обстоятельства. Я даже думаю, что психические опасности куда страшней эпидемий и землетрясений». Отсюда понятно, что для контроля за поведением людей очень важно влиять на оба процесса – выработки образов исходя из реальности и выработки стратегии и тактики поведения исходя из возникших в сознании образов.

Преобразуя в нашем сознании полученные когда-то и где-то от действительности впечатления, воображение создает образы и мыслительные, и чувственные. Следовательно, через воображение манипулятор может воздействовать и на мышление, и на чувства. Максимальной подвижностью и уязвимостью перед манипуляцией обладает сочетание двух «гибких» миров – воображения и чувств. На сочетании воображения и чувств основано, например, одно из самых мощных средств воздействия на общественное сознание – терроризм, соединенный с телевидением. Образ изуродованной взрывом невинной жертвы доводится телевидением буквально до каждой семьи, а воображение «подставляет» на место жертвы самого телезрителя или его близких, и это порождает целую бурю чувств. Затем уже дело техники – направить эти чувства на тот образ, который подрядились разрушить манипуляторы (образ армии, федерального центра, исламских фундаменталистов, чеченцев и т.д.). В этой акции необходима лишь цепочка: террористический акт – телевидение – воображение – чувства – нужное поведение . Желательно при этом отключить мышление (здравый смысл), потому что террор не является реальным средством уничтожения и даже не создает значительной реальной опасности. Его цель – устрашение, т.е. создание неадекватного чувства страха.

ХХ век был переломным в деле манипуляции общественным сознанием. С одной стороны, сложилась наука, которая занималась этой проблемой – социальная психология, один из краеугольных камней которой заложил Ле Бон в своем учении о толпе. Параллельно развивалась новаторская и жесткая практика «толпообразования», превращения больших масс людей в толпу и манипуляции ею. Возникли новые технологические средства, позволяющие охватить интенсивной пропагандой миллионы людей одновременно. Возникли и организации, способные ставить невероятные ранее по масштабам политические спектакли – и в виде массовых действ и зрелищ, и в виде кровавых провокаций. Все это вместе означало переход в новую эру – постмодерн, с совершенно новыми, непривычными ранее этическими и эстети­че­ски­ми нормами. Что это означает в политической тактике? Прежде все­­го, постоянные разрывы непрерывности. Действия с огромным «пе­ребором», которых никак не ожидаешь. Человек не может воспринимать их как реальность и потому не может на них действенно реагировать – он парализован. Так, отброшен принцип со­измеримости «наказания и преступления». Пример – чудовищные бомбардировки Ирака, вовсе не нужные для освобождения Кувейта (не говоря уж о ракетном ударе по Багдаду в 1993 г.). Ана­ло­ги­ч­ным актом был танковый расстрел Дома Советов. Ведь никто то­гда и подумать не мог, что устроят такую бойню в Москве. Следом – разрушение в 1995 г. Грозного, с военной точки зрения бессмысленное. Затем – бомбежки Югославии. Это – большие спектакли, сильно бьющие по чувствам. Западные философы, изучающие современность, говорят о возникновении общества спектакля. Простые люди стали как бы зрителями, затаив дыхание наблюдающими за сложными по­во­ро­тами захватывающего спектакля. А сцена – весь мир, и не­види­мый режиссер втягивает их в массовки, а артисты спу­скаются со сцены в зал. Структурный анализ использования воображения «человека играющего» в целях господства дал французский философ Ги Дебор в известной книге «Общество спектакля» (1971). Он показал, что современные технологии манипуляции сознанием способны разрушить в атомизированном человеке знание, полученное от реального исторического опыта, заменить его искусственно сконструированным «режиссерами» знанием. В человеке складывается убеждение, что главное в жизни – видимость, да и сама его общественная жизнь – видимость, спектакль.

Важнейшими мишенями, на которые необходимо оказывать воздействие при манипуляции сознанием являются также память и внимание. Задача манипулятора – в чем-то убедить людей. Для этого надо прежде всего привлечь внимание людей к его сообщению, в чем бы оно не выражалось. Затем надо, чтобы человек запомнил это сообщение, ибо многократно проверенный закон гласит: убедительно то, что остается в памяти. Манипуляция вниманием осуществляется путем привлечения (захват аудитории, удержание внимание на убеждающем сообщении) или отвлечения внимания аудитории в нужных манипулятору целях. Исследование способов отвлечения или переключения внимания как необходимого условия успешной манипуляции проводилось в 60-е годы в США исходя из представлений о психологической защите человека против внушения. Довольно быстро было обнаружено, что сообщение, направленное против какого-либо мнения или установки, оказывается более эффективным, если в момент его передачи отвлечь внимание получателя от содержания сообщения. В этом случае затрудняется осмысление информации получателем и выработка им контрдоводов – основа его сопротивления внушению. Газеты стали применять «калейдоскопическое» расположение материала, разбавление важных сообщений сплетнями, противоречивыми слухами, сенсациями, красочными фотографиями и рекламой. Телевидение стало по-новому компоновать видеоряд, точно подбирая отвлекающие внимание образы. Исключительно сильным отвлекающим действием обладают уникальные и непривычные события (катастрофы, скандалы и проч).

Манипуляция памятью осуществляется при помощи многократного повторения нужной установки (в некоторых случаях даже неважно опровергнута она или нет – важно оставить ее в латентных «дремлющих» слоях памяти), а также путем отключения исторической памяти масс людей, отрыв их от корней и традиций, которые усиляют защиту сознания от манипуляции.

Список использованной литературы

  1. С. Г. Кара-Мурза, "Манипуляция сознанием"
  2. Ги Дебор «Общество спектакля»
  3. Бодло К., Эстабль Р. La escuela capitalista. Школа капиталистического общества. М., 1995.

Обсуждение

Ваш комментарий. Вики-синтаксис разрешён:
   ___      __  _____   ___  __  __
  / _ \ __ / / / ___/  / _ ) \ \/ /
 / // // // / / (_ /  / _  |  \  / 
/____/ \___/  \___/  /____/   /_/
 
структура_сознания_человека.txt · Последние изменения: 13.02.2019 — искра